Курасао.

Женя оторвала лепесток, зажмурилась и произнесла: « Лети, лети лепесток, через Запад на Восток, через Север, через Юг, возвращайся сделав круг, лишь коснешься ты земли, быть по-моему вели, вели, чтобы все игрушки мира стали моими!»
В. Катаев «Цветик – Семицветик»
Китайцы видимо тоже загадали желание, чтобы засыпать весь мир своей продукцией, которая бы выползала из окон и дверей, сыпалась с неба, и стерла все различия между странами. Теперь путешествуя по странам, отыскать что-нибудь самобытное, отражающее именно эту страну, почти невозможно. Правда китайцам еще не удалось пока изменить архитектуру, и застроить весть мир бумажными домиками.
И если взять несколько соседствующих в Карибском море стран на одной параллели, то можно заметить, что жители Тринидада, прямо из развалин переселились в небоскребы из стекла и бетона, минуя промежуточный этап. Всю незаселенную часть островного государства поглотили непроходимые джунгли, в которых водится много диких обезьян.
Венесуэльцы, обитающие на Маргарите, решили в середине семидесятых бросить вызов Майями. Сначала удалили весь зеленый покров острова и настроили небоскребов. Когда же в них переселились, то сначала перессорились, из-за выразительного латиноамериканского темперамента, и загородились решетками друг от друга, а затем вернулись обратно в трущобы, бросив многоэтажки в запустении.
Обитатели же Курасао пошли другим путем. Во первых, они смешали пять языков в один: испанский португальский, английский, голландский и немецкий. Зная один из этих языков уже можно понимать пятую часть диалекта павименто. Во вторых, являясь долгое время голландской колонией, они узнали у Гулливеров, которых в свою очередь научили гномы, как строить сказочные домики с остроконечными черепичными крышами. От таких домиков, почти полностью покрывающих маленький остров, он стал похож на волшебный «Городок в табакерке». Причудливая растительность, свечеподобные мексиканские кактусы вперемешку с мангровыми зарослями, и розовые, желтенькие, голубенькие домики, расписанные сахарной белой глазурью под апельсиновыми крышами. В «сливочных» районах, сахарной глазури потратили побольше, прорисовали ставенки, кружевные окошечки, балкончики, и парадные лестницы ждущие, когда по ним пробежит Золушка, а в «потных» районах, домики поменьше и без сахарной глазури, но непременно под рыжей крышей, и поэтому сказочное состояние острова не исчезает. Голландцы непревзойденные умельцы по строительству плавающих домов. В центре закрытой бухты стоят на якорях яхты, а по периметру бухты плавающие домики, а уже потом наземные.
В одном баре города Виллемстад подавали кофе в красивых чашечках, которые посетители разбивали.
Милые хозяева не выбрасывали осколки, а сделали из них мозаику на колонне при входе.
В узком промежутке между домами, налепили гигантских подсолнухов, с бабочками, божьими коровками и кузнечиками, и все останавливаются полюбоваться красотой, и никому не приходит в голову написать на стене дома « Ира –дура». Колокола и флюгера, и конечно же мосты. Голландцы большие мастера в создании мостов, один похож на двух кланяющихся гусей, а другой, на плавающих понтонах, открывается как дверь, когда в залив входит большое круизное судно, причем пешеходы продолжают идти по мосту, и любоваться на гиганта. Маленькие приусадебные участки не засаживают цветами и картошкой. Несколько небольших кустиков или пальм, и среди них хитро улыбающиеся гномики. Днем они стоят неподвижно, но когда все ложатся спать, гномики начинают творить чудеса. Может поэтому остров такой чистенький и опрятный. Я слышала что в Европе, существует организация по защите гномиков. Ее члены пробираются по ночам на частную территорию и воруют, нет, вызволяют из рабства гномиков. Уносят их далеко в лес, отпуская на свободу. Но видимо на острове Курасао непроходимых лесов нет, хозяева пряничных домиков без труда находят своих гномов и приносят их назад.
Анжелика Плахова.

Никогда не поздно жить.

Начало строительства.

Человек может родиться стариком, а может оставаться юным до глубокой старости.
Стиву 61, а его жене Патриции 70. Тридцать лет назад они покинули Америку и отправились путешествовать по свету. Патриция работала в Америке психологом, и не могла смириться с тем, что её вынуждали признавать психически ненормальными, здоровых людей, противостоящих системе. Шесть лет провели в Японии, завязали контакты, занялись переводами с японского языка.
Во время перехода через Атлантику старый катамаран стал разваливаться и, добравшись до Карибского моря, острова Куракао, Стив и Патриция ненадолго отложили свое путешествие. Ремонт посчитали белее дорогостоящим, чем строительство нового катамарана. Изучив технологию постройки судна, закупили современные пластиковые материалы, и принялись за строительство 19 метрового катамарана с профессиональным размахом. Арендовали кусок земли, на территории фабрики по перерработки бетона, построили временный ангар. Еще многое в проекте приблизительно: устройство мачты, о мачт, по принципу китайской "Джонки" что бы отказаться от вант, или традиционный вариант. Материал напоминающий пчелиные соты -стал очень популярен в строительсвте судов. Присыпка из смеси порошков меди и никеля пришла на смену традиционному антифулу, и они проводят эксперементы. Неспешно и вдумчиво, точно складывали мозаику, и словно у них впереди долгие годы на путешествие, сторительсво и многое другое. Я спросила Патрицию, как можно браться за такое сложное и длительное предприятие в их возрасте. И она мне ответила: «Никогда не поздно жить!»
За дружеским ужином.

С праздником весны милые дамы!

Подарок с необитаемого острова Подкова. Карибское море.

Совершая кругосветное путешествие, и посещая разные страны, каждый раз убеждаемся, что самые красивые, нежные и скромные, самые романтичные и искренние это наши русские женщины. Поздравляем всех Вас с праздником весны 8 марта! Пусть мужчины которые рядом с Вами отдают себе отчет, каким богатством обладают они. Пусть берегут Вас, восхищаются и не забывают дарить цветы. С наилучшими пожеланиями Александр и Анжелика.

Отбытие.Александр Сухарев.

Вид с борта яхты на остров Маргарита. Лунная ночь.

Мы стояли на острове Маргарита у города Порламар. На якорную стоянку заходили донные волны и покачивали яхту с одного борта на другой, создавая определенные неудобства, но мы были должны находиться здесь, потому что это единственное место, где можно было недорого запастись провизией, топливом и водой.
Дул свежий попутный ветер, напоминая что задерживаться не стоит. Мир велик. Путь долог. Время не ждет. Задерживаться не хотелось. В полумиле за кормой начинался город многоэтажными домами, огороженными высокими заборами с колючей проволокой, длинными улицами с телеграфными столбами со множеством проводов, снующими людьми, магазинами, по крышам огороженным проволокой под высоким напряжением. Местные жители настоятельно рекомендовали не появляться на улице по ночам. А яхтсмены посоветовали запирать двери и люки яхты. По крайней мере мы встретили одного человека, за две недели до нашего прибытия проснувшегося глубокой ночью на своей яхте от тычка ствола пистолета в висок. Открыв глаза, он увидел двоих не прошенных гостей. Одного с пистолетом. Другого с мачете. Они попросили у него денег.
Все вместе взятое не располагало нас задерживаться дольше необходимого. Анжелика рассказала что ночью слышала в городе стрельбу. Я ничего не слышал. Скорее всего спал, плюнув на несуразности этого мира, положив руку на приклад заряженного картечью помпового ружья.
В течение нескольких дней мы запаслись продуктами и затарились топливом. Топливо оказалось дешёвым: чуть больше одного американского цента за литр солярки и столько же стоил бензин.
Увидел пришедшую под польским флагом яхту. Это был поляк Эдуард. Интересный человек. Всю жизнь путешествовал по свету. Перегонял яхты. Оказалось, что он знал наших общих знакомых. Правильно говорят, что этот мир тесен.
За несколько дней до этого умер капитан соседней яхты. Поздно вечером возвращаясь на лодке с берега. И у него остановилось сердце. Так и умер в море.
Его яхта покачивалась недалеко от нас неприкаянно и одиноко, ожидая своей судьбы.
Наступил день отбытия. Собрав все необходимые документы, высадились на берег и по песку пошли к одноэтажному зданию, где находилась таможня, иммиграция, портовые власти и государственный чиновник, требующий от имени правительства от всех отбывающих путешественников денег.
Рядом с этим сооружением находился обнесенный высоким забором опорный пункт национальной гвардии. На верху забора сидела привязанная к дереву обезьянка по кличке «Панчо», и требовала от проходящих мзду. Мы дали ей конфету. Она ее развернула, съела. И не сказав спасибо, спустилась по дереву внутрь двора.
Мы вошли в офис оформить документы отбытия.
Таможенник 3 раза перепечатывал на компьютере бланк. Вначале исправил мое имя. Потом название страны, затем название яхты.
Заплатив таможенный сбор, получил на руки бумагу отбытия. Прочитал, увидел ошибки и вернул обратно чиновнику. Таможенник не стал заморачиваться и оставшиеся ошибки исправил шариковой ручкой.
Иммиграционный чиновник поставил штампы в паспорта. Секретарша начальника порта сказала что вернет бумаги через час. Нужно поставить несколько подписей и печатей. Через час заплатив поровый сбор ,мы получили на руки бумаги и оказались лицом к лицу с чиновником налоговой службы, требующим от имени правительства деньги. Чиновником налоговой службы оказалась девушка в длинных черных штанах, на попе которых большими белыми буквами было написано: «принцесса». Уловив в моих глазах легкое сомнение, она пригласила в кабинет и выложила на столе бумаги с гербами и печатями, грозно говорящих о каких то параграфах и постановлениях с которыми спорить иностранцу не рекомендуется. А затем, голосом, которым может сказать только женщина, попросила денег. Отказать было нельзя. Я заплатил положенную сумму за себя и Анжелику, получил на руки две бумажки, похожих на обрезанные лотерейные билеты. Повертел в руках и сунул их в карман. «Запорожец» на них не выиграть.
Вежливо осведомившись помог ли я правительстве Венесуэлы, открыл дверь и вышел с Анжеликой на улицу.
Подняв паруса, при свежем ветре, яхта стала быстро двигаться вдоль земли.
Среди высоких домов появился белый купол кафедрального собора и вскоре скрылся за мысом.
Один за другим, как лента, пролетела стая пеликанов и исчезла в синей дали. Мы уходили.

От Маргариты до Куракао.Анжелика Плахова.

При приближении к Маргарите, многоэтажные дома Порламар, самого крупного города острова, вырисовывающегося на горизонте вдоль тонкой полоски белого песка, ассоциировались с Майями. От беззаботно летающих пеликанов веяло беспечностью и радостью встречи с новой землей. К нашему разочарованию и удивлению небоскребы оказались в большинстве своем необитаемы и заброшены. В 16 этажном здании отеля «Конкорд» 20 лет назад сгорели заживо все гости на свадьбе богатейшей венесуэльской семьи, с тех пор отель заброшен. Истории других пустующих зданий мы не узнали. Малозаселенные многоэтажки обнесены каменными заборами под током, а по пустырям между домами опасно ходить и днем.
Всё и все специально нагнетали ощущение опасности, и хотелось в первый же день покинуть этот остров. Каждое утро яхтсмены делали перекличку по 72 каналу радио: как провели ночь, кого ограбили или того хуже. Пересказывали друг другу дущещепательные истории о нападениях на яхтсменов. Ни лодку запарковать, ни яхту оставить без присмотра, а спать с задраенными люками и замками на дверях, и то в пол глаза.
Поездка в город меня озадачила: в центре города Порламар бесконечным потоком текла нарядная и сытая толпа, а от количества магазинов одежды и обуви рябило в глазах. Люди поглощали пищу в огромных количествах в ресторанах, барах и прямо на улице, выбрасывая обертки и упаковки на заросшие сорняками узкие тротуары. Я пристально всматривалась в темные глаза, и прислушивалась к разговорам венесуэльцев, но мое воображение никак не вырисовывало картинки криминальной наклонности местных жителей.
Например, вряд ли можно наблюдать подобную картину в России, у мясного прилавка большого супермаркета: в ожидании своей очереди, которая может занять пару часов, покупатели не толкаются, не дышат друг другу в затылок и не топчут ноги, а мирно сидят на высоких барных стульях перед мясной витриной и смотрят мыльные оперы на огромном экране плоского телевизора. В тоже время, вдоль больших трасс пригорода раскинулись «Потемкинские деревни» - длинные ярко окрашенные стены, выстроенные правительством. В фасадной стене десятки железных дверей. А все что находится за стеной, это наспех собранные шалаши из картона и мятого кровельного железа. Там и обитают местные жители. Причем никакого драматизма, ведь большую часть жизни они проводят шоппингуя, болтаясь по барам и купаясь теплом море круглый год. Несмотря на количество дождей, остров покрывают чахлые кусты как на плато Тарханкут. Вскоре мы с удовольствием покидали остров Маргарита, заплатив за пребывание в этой стране около 200 долларов таможенных сборов, решили посетить еще один, Венесуэльский остров Тортуга не сообщая об этом властям.
Тортуга по – испански, и Тортола по – английски, корень один - черепаха. Островов с таким названием в Карибском море два. Одни находится в архипелаге Вирджинских островов и принадлежит Англии, другой, в южной части Карибского моря - Венесуэле.
Вдоль Маргариты дул попутный ветер, земля укрывала от северных волн и яхта легко и плавно неслась по ровной воде. К вечеру солнце скатилось к горизонту и повисло гигантским диском в апельсиновом мареве. Одновременно на другой стороне горизонта возник точно пропорциональный диск луны в голубовато - розовом мираже. Два светила покрасовались друг перед другом какое - то время, и ночное, приподнявшись, уменьшившись в размерах и усилив свое свечение, равнодушно выдавило огненный диск за горизонт. Воспоминания о солнце мгновенно растворились в темноте. Серебряное свечение луны стало настолько сильным, что отбрасывало четкие тени крестов мачт на белый парус. Можно было даже читать. Саша управлял яхтой не используя фонарь. Ветряной пилот опять не работал. Яхта раскачиваясь на волнах исполняла свою привычную симфонию: жалуясь что ванты давят ей ребра, и волны бьют копытом в нос, скрипела, трещала, и жалобно стонала. В проливе волны усилились, а ветер неожиданно стих, и парус все чаше отчаянно трепыхался содрогая матчу. Я пыталась заснуть, готовя себя к утренней вахте, но каждые два часа какая - то сила поднимала меня, и я выбиралась на кокпит проведать капитана. Яхту сильно мотало. Несмотря на безоблачно чистое звездное небо, что - то происходило с луной. Черная тень медленно снизу наползала на диск луны, поглощая ее свечение, вскоре от полной луны остался тонкий светящийся серпик, а когда и он исчез, ядовито желтая луна, с рельефами морских впадин и вулканов, как голова изгрызенного мышами сыра тухло висели среди серебряных звезд. Это было лунное затмение. Зрелище ошеломляющее, особенно в отрытом море. Подводная галактика хаотично рассыпала свои звезды вокруг яхты, устраивая подводные ядерные взрывы из сияющих вспышек. К яхте приблизились три светящихся приведения, они метали фосфорицирующие искры, рисуя замысловатые зигзаги и круги, шумно вдыхали воздух и снова стремительно кружили вокруг яхты. Неожиданно завеса откатила в сторону, освободив из темницы пленницу-луну, и она снова ярко засияла серебром, освещая приведений превратившиеся в темные спины дельфинов. С ярким лунным светом волшебство исчезло, я ушла спать, оставив капитана одного собирать пригоршни падающих звезд.
После суточного перехода от Маргариты, буквально за пару миль нам открылась плоская полоса земли. Белый песок из перетертого перламутра раковин и серый коралловый риф, с разбросанными фрагментами разбитых яхт. На острове, размером около 15 километров постоянно обитал только один человек, его хижина, из сколоченных со щелями, и продуваемая всеми ветрами досок, имела песчаный пол, гамак и огромную телевизионную антенну. В углу хижины располагался игрушечный домик, со статуей Девы Марии, перед которой горела свеча. Судя по разбросанным вокруг останкам омаров и огромных раковин «Конч», обитатель хижины не голодал. Еще несколько дощатых навесов по соседству для хранения сетей принадлежали рыбакам, заходящим на остров в непогоду. Несколько баркасов перекупщиков рыбы стояли на якорях, мирно покачиваясь на лазурной воде.
Побродив по коралловому рифу, мы отыскали разлагающиеся трупы морских чудовищ и рыб, выброшенных морем. И Саша отснял любопытный фото материал.
Несколько дней подряд бросали якорь возле острова Тортуга, кочуя от «Длинного мыса» на крошечные островки под названием «Конская подкова» и «Черепашки». Только белый песок и палящее солнце и никого. Мы наслаждались дикими островами, словно предчувствовали, что следующий переход, длинной в 50 часов вымотает все силы. Остров Куракао - бывшая Голландская колония. Имеет хорошую бухту с длинным и узким природным каналом. Еще раз убедились, что подходить к незнакомой земле можно лишь при свете дня. Навигационные карты отражают лишь только бесформенную кляксу на бумаге обозначающую землю, со сносками на погрешности компаса и искажение навигатора. Они также неточны, как и прогнозы синоптиков. Вход не соответствовал ни расположению, ни ширине обозначенной на карте, более того маркировки входа не было. С последними лучами солнца мы подходили к острову, обнаружив вход в канал по выходящему катамарану. Проход был узкий и сливался с землей. Мы протискивались внутрь незнакомой страны. Одни склон осаждали мексиканские свечеподобные кактусы, а другой берег органично облепляли миниатюрные домики с черепичными крышами, рассыпанными как шляпки красноголовиков во мху. Бросили якорь. Сели на кокпит. И выдохнули: « Как прекрасен мир!»
Анжелика Плахова.